СУВЕРЕНИТЕТ БОГА И ВНУТРЕННЯЯ ЖИЗНЬ ХРИСТИАНИНА.

0
17

АНРИ ДЕВО
профессора естественных наук университета в Бордо Франция.
Я благодарю Господа за то, что этот важный сюжет о существовании Бога был мне предложен по случаю десятилетия со дня основания Объединения Евангельских Христиан во Франции. Мысль о поклонении, которое мы обязаны воздавать Богу и Его Слову, вдохновила основателей вашего Объединения, и теперь необходимо, чтобы мысль эта всё больше и больше проникала в нас, — чтобы благодаря этому вся наша внутренняя жизнь изменилась.
Как глубоко и проникла эта мысль в меня? Владеет ли Бог совершенно моим существом, моим разумом, моими действиями, моими чувствами? . . .
До настоящего времени я жил, почти никогда не думая об этом; я был занят своей работой, своими интересами, своими затруднениями; я думал о своей церкви, о своей группе, о спасении тех, с кем встречался; я старался быть верным, терпеливо переносить страдания, благодарить за них, делать во всех случаях добро; но как часто я был неровным, несовершенным, бессильным, хотя мне и казалось, что я искренно посвятил себя Богу и служению Ему!… И вот, сегодня какой-то голос говорит мне на ухо: „Бог имеет над тобой верховные права! Ты не сам себе господин. Ты — глина, и если эта глина получила дыхание жизни, то это дыхание ты получил от Него. Ты — грешник, и если теперь этот грешник спасён, то и это сделал Он! Как же ты, дважды обязанный Ему жизнью, проводишь эту жизнь так, словно она принадлежит тебе, словно твой Творец и Спаситель не имеет над тобой никаких прав!“
Это очень важная мысль! Она до такой степени выше нашего обычного уровня, что нужно большое усилие внимания, чтобы её осознать. Но как только мы в неё погружаемся, так чувствуем, что только в этом направлении мы можем искать способа освободиться от нашей неверности, от нашей немощи, от всех наших внутренних беспокойств. Это путь, по которому рано или поздно должны были пройти все истинные служители Божии — даже самые выдающиеся из них. Только после этого служение их сделалось продуктивным.
Одним из таких людей был Моисей. Видя тяжёлое рабство своих братьев, он мечтал их освободить. Но, при первой же попытка, он обнаружил своё полное бессилие и понял опасность действовать собственными силами; ему пришлось убежать в пустыню и там, ничего не делая, стареть в течение сорока лет. Почему он должен был так долго ждать и дожить до восьмидесяти лет, не осуществив своей мечты освободить евреев от рабства? — Потому, что ему нужно было сперва самому освободиться от своей самонадеянности, от веры в себя! Ему нужно было пройти через сорокалетний искус, чтобы удостоиться видения горящего куста и услышать голос, говоривший: ‚,Я Господь! Я увидал страдания народа Моего!“ Для чего было это видение и этот голос живого Бога! — Чтобы получить повеление: „Итак пойди, Я пошлю тебя к фараону!“ И Моисей пошёл, правда, не без страха и, повиновавшись, сделал то, чего не мог сделать раньше, несмотря на все своё рвение.
Признали ли мы тоже наше полное бессилие — помочь той огромной нужде, которая вас окружает? Сознание нашего недостоинства совершить дело, которое нам поручено, заставило нас отречься от самих себя и искать помощи Того, Кто видит всё, что происходит на земле, несравненно лучше нас, — Кто Сам хочет действовать? О, познать Бога — Бога живого, Бога Святого, Который не только Владыка вселенной, но наш Владыка, мой Владыка! Когда же мы настолько познаем Его, что отречёмся перед Ним от самих себя?
Отречься! — В этом всё. Пока мы не отреклись от себя, мы не в состоянии ничего сделать вне себя; но даже внутри себя мы не будем иметь ни мира, ни счастья истинных христиан. Правда, мы уже начали это отречение от самих себя, мы его в некотором роде подписали в день нашего обращения. Но вслед затем мы отказались от своего решения. И этого не может допустить ни Бог, ни наше собственное сердце.
Ведь, в сущности, как прекрасно сказал А. Вниз: „отказаться от своей воли — в этом вся религия… мы не достигнем цели нашего бытия и не увидим исполнения наших желаний, если добросовестно и добровольно не отдадимся в руки Божии; так как, — прибавляет он, — суверенитет Бога исключает суверенитет человека“.
Создав человека свободным, Бог сделал его царём творения; но при этом Он хотел, чтобы этот царь подчинялся Царю царей. Освобождённый Христом, грешник также делается настолько свободным, что становится обладателем всего (1 Кор. 3:21—22). Но цель этой свободы — безусловное подчинение верующего своему Спасителю — своему Богу!
Не только всякий неверующий, но и возрождённый христианин охотно согласился бы быть царём, но сделаться подданным он не легко соглашается. Христиане переживают конфликт, потому что чувствуют, что обязаны повиноваться и даже жертвовать собой; это тяжёлый конфликт, болезненная двойственность, потому что, всем владея, мы должны все отдать; схватка—между нашим естественным аппетитом и внутренним голосом, который нам говорит, что верховная власть принадлежит одному Богу. Эта внутренняя борьба может окончиться только жертвой с нашей стороны — жертвой нашего „я“ Богу. Это и есть то, что Писание называет смертью нашего „я“ (Иоан.12:24—26; Рим. 6:4—5).
Мы все это знаем, во все мы искренно верим, но как мало проникнуты мы этим в нашей повседневной практике! Как мало мы чувствуем, что для каждого из нас дело идёт о личной борьбе и об обязательной жертве!
Кроме примера Моисея, Библия даёт нам ещё другой пример человека для которого борьба была исключительно личной; пример сей, благодаря этому, ещё более непосредственно говорит каждому из нас; это пример патриарха Иова. История этого верующего человека является великолепным анализом переживаний человеческой души, на которую обрушились бедствия по воле Грозной Силы. Книга эта, дошедшая до нас в виде поэмы, многими считается устаревшей‚ непонятной; другие видят в ней объяснение, которое давалось людьми древности человеческим страданиям. Лишь немногие видят в этой поэме иллюстрацию истинного положения человека пред Богом, демонстрацию великого принципа, что слава Божии — выше счастья человеческого, но что Бог часто прославляет Себя, давая человеку возможность приобрести счастье, не раньше, однако, чем человек всецело подчинится Ему, даже не понимая, зачем это нужно.
Чтобы воспользоваться этим уроком, Иов должен был испытать целый ряд страданий, перед которыми, я уверен, всякий христианин отступил бы в ужасе; если бы хотя небольшая часть этих испытаний пала на нас, большинство, наверное, потеряло бы мужество и, может быть, начало бы роптать, по поводу непонятных ударов, идущих от Того, Кого нас учили любить, как нашего Отца Небесного.
Пусть каждый из нас подумает, как бы он отнёсся, если бы Бог ему послал те испытания, какие Он послал Иову; пусть представит себе, что это на него, на его „я“ посыпались удары, которые выпали на долю ветхозаветного верующего, которого многие считают ниже себя!
Моё богатство, мой дом, моё имущество, всё у меня отнято! Отныне я нищий!… Дети мои все в могиле, я один остался на земле!… Здоровье моё разрушено, тело заживо гниёт! … Даже ближние друзья, и те вместо того, чтобы мне сочувствовать, меня же обвиняют!… Все меня покинули, и даже Бог отнял у меня внутренний свет!… О, каким несправедливым показался бы мне, Бог: ведь это Он заставляет меня так страдать!… Я ничего не понимаю и возмущаюсь! Я не смею обвинить Его и, однако, страдаю — страдаю телом, душой, сердцем, всем сознанием. Помимо своей воли, я прихожу в отчаяние и бормочу в тоске: „Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что ты со мною борешься?“ (10: 2) „Твои руки трудились надо мной и образовали меня кругом, и “Ты губишь меня!“ (10:8).
Иов не понимал, и это непонимание, допущенное Богом, было необходимо для того, чтобы ни знания Иова, ни его привязанности, ни богатства, ни здоровье не могли послужить для него точкой опоры, но лишь — один Бог, через веру. Вот первое, чему учит нас эта замечательная книга: Бог лишил Своего служителя всего, чем он дорожил, чтобы удалить от него всё, что могло бы оказаться между Ним и Иовом, чтобы заставить, наконец, Иова воскликнуть: „А я знаю, Искупитель мой жив!” (19 : 25). Это крик победоносной веры, за которой далее следует смиренное подчинение: „знаю, что Ты всё можешь, и что намерение Твоё не может быть остановлено“ (4 : 22). А второе: окончательное самоотречение Иова перед Высшей Силой.
При виде такого примера, таких переживаний старого патриарха, которого Бог избрал, как глашатая Своей славы, что скажем мы, христиане двадцатого века, получившие неизмеримо больше света и благодати, чем этот верующий! Да или нет! Имеет ли и на “нас Бог такие же права, которые имел Он на Иова! Имеет ли Он абсолютные права на нашу жизнь, на нас самих, на наши чувства, на наше здоровье, на наш разум, —даже на нашу совесть!… Весь современный конфликт модернизма, или вернее нашей христианской жизни, в этом, именно, и состоит. Нам необходимо решить перед Богом и Его Словом —настаиваем ли мы ещё на нашей собственной верховности?
Вспомним наш личный опыт: когда мы ходим во тьме, или переносим испытание, или переживаем минуты отчаяния и тоски, не испытываем ли и мы внутри себя чувства возмущения, протеста, по меньшей мере нежелание — отдать Богу то, чего Он от нас требует. Но когда в нас поднимается буря оскорблённых чувств, разве мы не слышим внутренний голос, говорящий нам авторитетно и с силой, что мы должны всё это принять, ради Него, —даже с радостью страдать, если Он этого хочет, — идти вперёд, не видя и не понимая, только потому, что Он наш Властитель? Ведь при этом мы прекрасно знаем, что наш верный Спаситель нас не оставит, что любовь Его поможет вам во всём, что препятствие скрыто в нашем нежелании отречься от самих себя, пожертвовать собой, исполнить то, что Писание называет: „возненавидеть душу свою“ (Ин. 12 : 25).
Это сверхчеловечно! — скажете вы, и скажете правду. Но разве Бог не сделал, ради нас, того, что был… выше человеческих сил. После Иова никто так не страдал, кроме Единого.
Великую жертву, которую требовал Бог от Своего раба Иова, и которая вызвала, с его стороны, столько ропота, принёс Ему другой Раб, Который всё принял, не отверзая уст Своих (Ис. 53).
Раб этот был больше Иова, Он был Сыном Всевышнего. До сотворения мира, Он жил в славе
Отца (Ин. 17). Однако настал день, когда Он сказал: „Вот иду исполнить волю Твою, Боже !“
(Пс. 41:9; Евр. 10:7). Он всё оставил и всё перенёс, оставаясь в полном подчинении Вседержителю: Он брошен был в землю, как пшеничное зерно, но, отдавши жизнь, спас всех нас.
Вот Он, этот великий Первосвященник, Единый истинный, Тот, Который возрождает ныне сердца Своих учеников и делает так, что всё, что требует от них Бог, делается для них поводом к радости: радуются, страдая за имя Господа Иисуса; радуются, поклоняясь — повинуясь, и как я могу бояться Его Самого или, вообще, чего бы там ни было носить проявления такой любви со стороны моего Властителя… Тот, Кто Своего собственного Сына не пощадил, как не сделает Он и нас победителями! (Рим. 8: 32-39).
На этой ступени духовного развития у христианина нет другого желания, как отдаться Богу во Христе. Иногда он просит Бога сделать его Своим полным рабом; иногда же, напротив, просит оставить ему полную свободу, чтобы ещё лучше прославить Господа, постоянно принося Ему в дар то, что он получает от Него. Таким образом, молитва Единородного Сына, покорившегося Отцу „Вот иду исполнить волю Твою“ делается молитвой всех искупленных Иисусом Христом, даже самых маленьких и презираемых!
И смотрите, каким удивительным путём Господь ведёт тех, кого призывает к полному
подчинению: сначала Он не требует от них жертв; Он приглашает их только принять Божий дар, самим молиться Богу, обращаясь к Нему со словом: „Отец!“ Какая разница между тем, что получил Иов, и тем, что получили мы! Старый патриарх дрожал перед Богом, тогда как мы можем свободно приблизиться к Нему, называя Его Отцом! И это дивное слово „Отец“ заставляет тоже трепетать наши сердца, но уже без страха. В таком обращении —доказательство того, что мы, действительно, сделались детьми Божьим (1 Ин. 3:1), что в нас теперь тоже сыновнее сердце.
Не забудем, однако, что это новое имя, которое Бог принимает от нас, которым Он Сам призывает называть Себя, ни в чём не уменьшает Его суверенных прав над нами. Напротив, Он подтверждает их новым и замечательным образом, резюмируя и в то же время расширяя древнюю заповедь: „Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всею душою твоею, всем помышлением твоим“. Кого мы, в самом деле, можем любить больше, чем Отца, — в особенности, когда Отец этот — Сам Бог? Когда мы взываем к Нему, говоря: „Авва!“ —— мы соединяемся с Ним навеки и навсегда подчиняемся Ему.
Это же нам показывает молитва, которой Сам Господь Иисус Христос нас научил, в особенности её первое прошение, продиктованное заветным желанием всякого сына, имеющего милость носить святое имя Отца: „Да святится имя Твоё!“ Замечательное слово, вложенное Христом в наши уста, чтобы мы прославляли нашего Отца. Слово — человеческое, но данное нам Самим Богом через Христа; слово такое же великое, как и то, которое было произнесено при творении мира: „Да будет свет!“ Появление света было для мира, который должен был быть создан; молитва же эта — для Бога, создавшего всё. Первое слово есть Альфа, последнее — Омега. Творение должен был увенчать человек, говорящий Богу, что вся слава принадлежит Ему Одному. Человек, сделавшись совершенно свободным, должен воспользоваться этой полной свободой, чтобы сказать Богу:
„Отче, прославь имя Твоё!“ (Ин. 12:28).
Вот положение, в какое ставит нас наш Властитель, когда мы всё отдали Ему. Уже теперь, на ступенях трона, мы объявляем всей вселенной о святости имени Всевышнего — не когда-нибудь впоследствии на небе (Откр. 5), а уже теперь, на земли, среди мира! Так, при посредстве благодати, Властитель образовал на земле сонмы верующих, чтобы и с земли и с неба неслось хвалебное песнопение к трону Царя царствующих и Господа господствующих, Которому принадлежит честь и слава во веки веков! (Откр. 5:18)
Перевёл доктор Д. Андропов.

0 0 Дай свой голос
Article Rating
Subscribe
Notify of
guest
0 Comments
Inline Feedbacks
View all comments